buy generic cialis online 5f72ab5d

Адамов Аркадий - Дело Пестрых



det_police Аркадий Григорьевич Адамов Дело «Пестрых» `Дело `пестрых` — первая повесть писателя, она получила широкий читательский отклик, выдержала много изданий в нашей стране, переводилась на другие языки. В увлекательной, остросюжетной форме в повести рассказывается о работе уголовного розыска.
1952-56 ru MCat78 MCat78 FB Tools 2006-07-01 http://publ.lib.ru Ершов В. Г 69D81BA0-31C4-46B1-AA70-978BE62F7119 1.0 Том 1. Черная моль. Дело пестрых. Информпрессервис Ленинград 1991 5-86424-004-4 Аркадий Георгиевич АДАМОВ
ДЕЛО ПЕСТРЫХ
ГЛАВА 1.
СЕРГЕЙ КОРШУНОВ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ
Ранней весной демобилизованный офицер комсомолец Сергей Коршунов возвращался домой из Германии.
За окном уже развертывались, сменяя друг друга, знакомые пейзажи Подмосковья.
Сколько раз в эти годы, суровые и грозные, Сергей, засыпая на своей, советской, а потом на чужой земле, представлял себе минуту возвращения в Москву, и какой далекой, порой даже несбыточной, казалась ему тогда эта встреча. И вот она настала, почти настала — поезд подходил к Москве!
Пошли пригородные станции. Около одной из них осторожно ползет по наезженной дороге закрытая машина с яркой надписью наискосок: «Гастроном».
— Смотрите, смотрите! — радостно кричит кто-то из пассажиров.
На высоких воротах вывеска: «Колхозный рынок». За окном проносятся пригородные электрички. Впереди, в голубой морозной дали возникают бесчисленные черточки заводских труб, и над ними клубятся черно-белые дымы.
Но вот колеса застучали на стрелках. Во все стороны разбежались пути. За деревянной оградой, между высокими серыми домами мелькнули красные вагончики трамвая.
Во всех вагонах прозвучал торжественный голос диктора: «Поезд приближается к столице нашей Родины — Москве!» Сергей почувствовал, как заколотилось сердце и вдруг пересохло во рту. Непослушными руками он стал натягивать шинель.
В пестрой и шумной толпе встречающих Сергей не сразу нашел своих. Он минуту стоял один, держа в руке чемодан, и оглядывался по сторонам.
Вдруг Сергей увидел мать. Худенькая, с выбившимися из-под шляпки седыми волосами, она пробиралась сквозь толпу под руку с высокой девушкой в ярко-красной модной шубке. Сзади виднелась черная шапка и круглое, розовое от мороза и волнения лицо отца.
— Мама! — закричал Сергей.
Первые дни дома опьянили Сергея восхитительным бездельем, любовной и трогательной теплотой. Мать готовила все самое вкусное, с детства любимое. Все его вещи несли на себе заботливое прикосновение ее рук.

Казалось, что только час назад прибрал он свой письменный стол, возвратившись из школы, и как будто не было после этого голодных и холодных зим во фронтовой Москве, не было трех лет эвакуации в далеком уральском городке, не было и следующих, послевоенных лет, когда это место, где сейчас стоял его стол, было занято тяжелым кованым сундуком. Возвратившись из эвакуации, Павел Афанасьевич попытался было передвинуть его в переднюю, но сундук как будто прирос к полу, и на него махнули рукой.

Теперь же, получив телеграмму Сергея, Павел Афанасьевич решил, что к возвращению сына стол непременно должен стоять на старом месте. Дождавшись ухода жены, он с новым ожесточением взялся за сундук. И так ему хотелось что-то немедленно совершить в ожидании сына, что неподъемного веса сундук подался. Долго пришлось повозиться Павлу Афанасьевичу, но зато, когда жена вернулась, он, сильно запыхавшийся и довольный, гордо сказал:
— Ставь, мать, Сережкин стол, место готово.
Мария Игнатьевна всплеснула руками и с укором сказала:
— Не жалеешь ты себя!
И вот тепер



Назад