5f72ab5d

Агаев Самид - Ночь Волка



АГАЕВ САМИД
НОЧЬ ВОЛКА
  
   Это ряд наблюдений. В углу - тепло.
   Взгляд оставляет на вещи след.
   Вода представляет собой стекло.
   Человек страшней, чем его скелет.
   И. Бродский.
  
   Был весел день. Хосров в час утренней молитвы
   Поехал по местам, пригодным для ловитвы
   Всем любовался он, стрелял зверей и вот
   Селенье вдалеке веселое встает.
   Низами.
  
   Марат проснулся от головной боли. Перелез через девушку, завис на краю, нащупывая носком далекий пол, ступил и осторожно пошел, стараясь попадать в такт огненным толчкам в голове. У низенького окна стоял охотничий рюкзак, в кармашке которого лежали таблетки.

Ему не хватило двух шагов. Волна слабости затопила его и распластала на полу, но, теряя сознание, он успел отметить благодатную прохладу крашеных досок. Беспамятство длилось несколько секунд. Марат, осознал себя, испугался обмороку и ватной рукой стал нащупывать рюкзак.

К счастью таблетки нашлись быстро. Здесь же, на подоконнике стояла бутылка "Боржоми". Марат разжевал сразу две таблетки, запил с минеральной водой, оттер испарину с лица и остался сидеть на полу, переводя дух.
   Было темно, циферблат часов не разобрать, и нельзя понять долго ли до рассвета. Сонную тишину в доме нарушало лишь сопение, посвист и прочие носовые звуки спящих. Его страдания никто не мог разделить. Марат разозлился и сказал вполголоса:
   - Вот так помрешь, и ни одна сволочь не узнает.
   С кровати донесся жалобный голос Вероники:
   - Узнает, Маратик, узнает. Я же не сплю. Дать тебе таблетку?
   Марат злобно ответил:
   - Спасибо, уже не надо.
   За печкой, где спала еще одна пара, царило безмолвие.
   - Иди ложись, - позвала девушка.
   Марат молчал.
   Девушка продолжала уговаривать и он, наконец, сдался. Пошел, лег рядом. Вероника нашла его руки и спрятала у себя под грудью.

Марат заснул, уткнувшись в ее затылок.
   Утро началось с гитарных аккордов. Вероника еще спала. Стараясь не будить ее, Марат выполз из закутка завешенного тканью, сел на продавленный диванчик и стал одеваться, ежась от прохладной одежды.

Натянув пятнистые спецназовские штаны, поднялся и выглянул в прихожую.
   Шилов в трусах и майке сидел на табурете лицом к дверному проему. Рядом, на столе, стояла початая бутылка водки, лафитник и тарелка с соленьями. Перебирая струны, Шилов пел:
   - А ты вернулась с моря, я вчера видел
   Словно прошлой жизни, посмотрел видик
   Видик про разлуку, про твое лето
   Лето это маленькая жизнь.
   Заметив Марата, Шилов оборвал песню и красноречивым жестом указал на водку. Но Марат покачал головой. Шилов развел руками, едва не уронив гитару. Затем налил себе, звякнув горлышком о рюмку, и опрокинул в рот.

Потянул носом, взял пальцами квашеную капусту и захрумкал ею.
   Почувствовав неладное, в проеме появилась Галя. Поздоровалась с Маратом и возмущенно произнесла:
   - Шилов, хватит, хватит, я тебе говорю.
   Шилов сделал невинное лицо, и сказал:
   - Я не пью, я капусту ем.
   - Не ври, ты не ешь, ты закусываешь.
   - Скажи, пожалуйста, - удивился Шилов, - какие тонкости, да ты Галя филолог. Нет, ты видел, Марат?
   - Видел, - буркнул Марат.
   Голова продолжала болеть. Он налил себе кипяченой воды из чайника, разжевал еще одну таблетку и, морщась, запил ее.
   - Что голова болит? - участливо спросила Галя.
   Марат страдальчески посмотрел на нее и сказал:
   - Я же просил не закрывать так рано заслонку.
   - Так я же проверила, синего пламени уже не было, только после этого закрыла, -



Назад